ВЛАСТЬ И ЕЕ НОСИТЕЛИ

 

Глава 6

ВЛАСТЬ В ОБЩЕСТВЕ

 

 

Власть — одно из фундаментальных начал общества и политики. Она су­ществует везде, где есть устойчивые объединения людей: в семье, производственных коллективах, раз­личного рода организациях и учреждениях, во всем государстве — в этом случае мы имеем дело с верховной, политической влас­тью.

В научной литературе существуют разнообразные определе­ния власти, что отражает сложность, многоаспектность этого яв­ления. Каждая из дефиниций обычно акцентирует внимание на той или иной стороне или проявлении власти и связана с опре­деленным подходом к ее анализу. Можно выделить следующие важнейшие аспекты трактовки власти.

1. Телеологические (с точки зрения цели) определения харак­теризуют власть как способность достижения поставленных це­лей, получения намеченных результатов. «Власть может быть определена как реализация намеченных целей», — пишет Бертран Рассел

2. Бихевиористские трактовки рассматривают власть как осо­бый тип поведения, при котором одни люди командуют, а другие подчиняются. Бихевиористский подход индивидуализирует пони­мание власти, сводит ее к взаимодействию реальных личностей, обращая особое внимание на субъективную мотивацию власти. Одну из типичных бихевиористских трактовок власти предлагает Г. Лассуэлл. Он считает, что первоначальные импульсы для воз­никновения власти дает присущее индивидам стремление (воля) к власти и обладание «политической энергией». Человек видит во власти средство улучшения жизни: приобретения богатства, пре­стижа, свободы, безопасности и т.п. В то же время власть — это и самоцель, позволяющая наслаждаться ее обладанием. Политичес­кая власть складывается из столкновения многообразных воль к власти как баланс, равновесие политических сил.

3. Психологические интерпретации власти, исходя из ее бихе­виористского понимания как поведения реальных индивидов, пытаются раскрыть субъективную мотивацию этого поведения, истоки власти, коренящиеся в сознании и подсознании людей. Одно из виднейших направлений этого рода — психоанализ. Он трактует стремление к власти как проявление, сублимацию по­давленного либидо, представляющего собой подверженное транс­формации влечение преимущественно сексуального характера (Зигмунд Фрейд) или же психическую энергию вообще (Карл Густав Юнг). Стремление к власти и особенно обладание ею вы­полняют функцию субъективной компенсации физической или духовной неполноценности. Власть возникает как взаимодейст­вие воли к ней — одних и готовности к подчинению, «доброволь­ному рабству» — других. Как считал Фрейд, в психике человека имеются структуры, делающие его предрасположенным к пред­почтению рабства свободе ради личной защищенности и успо­коения.

Различные психоаналитики расходятся в объяснении причин психологического подчинения. Одни (С. Московиси, Б. Эдельман) видят их в своего рода гипнотическом внушении, существу­ющем во взаимоотношениях вождя и толпы, другие же (Ж. Ла­кан) — в особой восприимчивости подсознания человека к сим­волам, выражаемым в языке. В целом же психологический под­ход помогает выявить механизмы мотивации власти как отноше­ния: командование—подчинение.

4. Противоположностью бихевиористскому и психологичес­кому видениям власти является ее системная трактовка. Если пер­вые два направления требуют идти в понимании власти снизу вверх, от индивидов к обществу, руководствуясь реально наблюдаемыми в эмпирическом опыте ее проявлениями, то системный метод исходит из производности власти не от индивидуальных отношений, а от социальной системы, рассматривает власть как «способность системы обеспечивать исполнение ее элементами принятых обязательств», направленных на реализацию ее кол­лективных целей

5. Структурно-функционалистские интерпретации власти рас­сматривают ее как свойство социальной организации, как спо­соб самоорганизации человеческой общности, основанный на целесообразности разделения функций управления и исполне­ния. Без власти невозможны коллективное существование чело­века, совместная жизнедеятельность многих людей. Само обще­ство устроено иерархично, дифференцирует управленческие и исполнительские социальные роли. Власть — это свойство соци­альных статусов, ролей, позволяющее контролировать ресурсы, средства влияния. Иными словами, власть связана с занятием руководящих должностей, позволяющих воздействовать на лю­дей с помощью позитивных и негативных санкций, поощрения и наказания.

6. Реляционистские (от французского слова «relation» — отно­шений) определения рассматривают власть как отношение меж­ду двумя партнерами, агентами, при котором один из них оказы­вает определяющее влияние на второго. В этом случае власть предстает как взаимодействие ее субъекта и объекта, при котором субъект с помощью определенных средств контролирует объект.

Такое понимание власти позволяет раскрыть ее структуру, увязать в единое целое различные ее характеристики. Основными компонентами власти являются ее субъект, объект, средства (ре­сурсы) и процесс, приводящий в движение все ее элементы и характеризующийся механизмом и способами взаимодействия между партнерами.

Для возникновения властных отношений необходимо, чтобы субъект обладал рядом качеств. Прежде всего это желание власт­вовать, воля к власти, проявляющаяся в распоряжениях или при­казах. Большинство людей не испытывает психологического удо­вольствия от обладания властью. Сама по себе власть не является для них ценностью. Многие вообще предпочли бы уклониться от руководящих должностей и связанной с ними ответственности, если бы власть не открывала широкие возможности для получе­ния различного рода благ: высокого дохода, престижа, выгодных связей, привилегий и т.д. Для них стремление к власти имеет инструментальный характер, т.е. служит средством достижения других целей.

Помимо желания руководить и готовности брать на себя от­ветственность субъект власти должен быть компетентным, знать суть дела, состояние и настроение подчиненных, уметь исполь­зовать ресурсы, обладать авторитетом. Для политической власти важнейшее значение имеет организованность субъекта. Конеч­но, реальные носители власти в разной степени наделены всеми этими качествами.

Субъекты политической власти имеют сложный, многоуров­невый характер. Ее первичными акторами являются индивиды и социальные группы, вторичными — политические организа­ции, субъектами наиболее высокого уровня, непосредственно представляющими во властных отношениях различные груп­пы и организации, — политические элиты и лидеры. Связь между этими уровнями может нарушаться. Так, например, лидеры нередко отрываются от масс и даже от собственных партий.

Отражением первостепенной роли субъекта в отношениях власти является широко распространенное в повседневном язы­ке отождествление власти с ее носителем. Так, говорят о решени­ях власти, о действиях властей и т.п., подразумевая под властью управленческие органы.

Субъект определяет содержание властного взаимодействия через распоряжение (приказ, команду), в котором предписывает­ся поведение объекта власти, указываются или подразумеваются поощрение и наказание за выполнение или невыполнение ко­манды. От характера содержащихся в приказе требований во многом зависит отношение к нему исполнителей, объекта — вто­рого важнейшего элемента власти.

 

 

Власть всегда двустороннее, асимметричное, с доминирова­нием воли властителя взаимодействие ее субъекта и объекта. Она невозможна без подчинения объекта. Если такого подчинения нет, то нет и власти, несмотря на то, что стремящийся к ней субъект обладает ярко выраженной волей властвования и даже мощными средствами принуждения. В конечном счете у объекта властной воли всегда есть пусть крайний, но все же выбор — погибнуть, но не подчиниться. Осознание зависимости власти от покорности населения нашло практическое политическое выражение в акци­ях гражданского неповиновения, широко используемых в совре­менном мире как средство ненасильственной борьбы.

Границы отношения объекта к субъекту властвования прости­раются от ожесточенного сопротивления, борьбы на уничтоже­ние (в этом случае власть отсутствует) до добровольного, воспри­нимаемого с радостью повиновения. В принципе подчинение так же естественно присуще человеческому обществу, как и руковод­ство. Готовность к подчинению зависит от ряда факторов: от соб­ственных качеств объекта властвования, от характера предъявля­емых к нему требований, от ситуации и средств воздействия, ко­торыми располагает субъект, а также от восприятия руководи­теля исполнителями, наличия или отсутствия у него авторитета. Качества объекта политического властвования определяются преж­де всего политической культурой населения. Преобладание в об­ществе людей, привыкших лишь беспрекословно повиноваться, жаждущих «твердой руки», является благоприятной питательной средой деспотических режимов.

 

Все эти мотивы существенно влияют на силу власти, т.е. спо­собность ее субъекта влиять на объект. Высокая сила воздействия и вероятность подчинения отличают власть от влияния — более широкой, чем власть, категории, характеризующей как властное, так и более слабое и менее эффективное воздействие субъекта на объект.

Сила власти, основанная на страхе, вызываемом угрозой сан­кций, прямо пропорциональна тяжести наказания и обратно про­порциональна вероятности избежать его в случае непослушания. Такая власть имеет тенденцию к ослаблению вследствие естест­венного стремления людей избавиться от этого неприятного эмо­ционального состояния.

Сравнительно безболезненно воспринимается людьми власть, базирующаяся на привычке, обычае повиноваться. Привычка была одним из ведущих мотивов подчинения государству в традицион­ных обществах. Она — надежный фактор стабильности власти до тех пор, пока не приходит в противоречие с требованиями реаль­ной жизни. Если же это происходит, то власть, основанная лишь на привычке к повиновению, быстро разрушается, как только люди замечают, что «король-то — голый», что власть изжила себя и недостойна повиновения.

Наиболее стабильной является власть, построенная на инте­ресе. Личная заинтересованность побуждает подчиненных к добро­вольному выполнению распоряжений, делает излишним контроль и применение негативных санкций. Она способствует развитию у людей других типов позитивной мотивации подчинения — пови­новения на основе убежденности, авторитета и идентификации.

Подчинение по убеждению связано с мотивационным воздейст­вием достаточно глубоких слоев сознания: менталитета, ценност­ных ориентаций и установок, составляющих «вторую природу» личности (ее «первая природа» образуется под воздействием пер­вичных, преимущественно биологических потребностей и повсе­дневных интересов индивида). Готовность подчиняться государ­ству или другому носителю власти ради каких-либо более высо­ких, чем непосредственные индивидуальные интересы, целей (пат­риотических, нравственных, религиозных и т.п.) — важный ис­точник силы власти.

Одной из наиболее благоприятных для власти мотиваций под­чинения является авторитет. Он формируется на базе общей за­интересованности объекта и субъекта власти и убежденности под­чиненных в особых способностях руководителя. Авторитет пред­ставляет собой высоко ценимые качества, которыми подчиненные наделяют руководителя и которые детерминируют их повиновение без убеждения или угрозы санкций. Он основывается на согласии и означает уважение к руководящей личности или институту, дове­рие к ним. Авторитет может быть истинным, когда руководитель действительно обладает теми качествами, которыми его наделя­ют подчиненные, и ложным, основанным на заблуждениях отно­сительно личности руководителя. В зависимости от лежащих в его основе качеств авторитет бывает научным (качество ученос­ти), деловым (компетентность, навыки, опыт), моральным (вы­сокие нравственные качества), религиозным (святость), статус­ным (уважение к должности) и т.п.

Власть, основанная на интересах, убежденности и авторите­те, часто перерастает в идентификацию подчиненного с руково­дителем. В этом случае достигается максимальная сила власти и субъект воспринимается объектом как свой представитель и за­щитник. Субъективная идентификация исполнителей с руково­дителем может объясняться двумя причинами: 1) быть свойством реального двойственного положения людей в отношениях влас­ти, как это имеет место в демократических организациях, где индивиды выступают и субъектом власти — выбирают и контро­лируют руководство, и ее объектом — исполняют его реше­ния. В этом случае оба агента власти совпадают, хотя и не пол­ностью; 2) выступать результатом общности интересов и ценнос­тей руководителя и исполнителя и возникновения у последнего чувства единения со всей организацией или группой.

Субъект или объект характеризуют крайние полюса, активные начала структуры власти. Само деление людей на субъектов и объ­ектов, начальников и подчиненных во многом релятивно и измен­чиво: в одном отношении человек выступает начальником, в дру­гом — подчиненным, причем со временем индивиды могут поме­няться ролями. Применительно к политической власти взаимодей­ствие ее агентов опосредуется целым комплексом средств или ре­сурсов и осуществляется в рамках специального институциональ­ного механизма, стабилизирующего и регулирующего процесс вла­ствования. Что же представляют собой эти компоненты власти?

 

§ 2. Ресурсы, процесс и виды власти

 

Такое понимание ресурсов достаточно общо и не позволяет дифференцировать различные элементы власти (ее субъект, объект, средства), поскольку в этом случае ресурсы включают все факто­ры, которые способны так или иначе повлиять на власть: собст­венные качества субъекта (компетентность, организованность и т.п.); некоторые свойства объекта (например его политическую доверчивость, привычку подчиняться власти, авторитет и т.д.); благоприятную для субъекта ситуацию (экономический подъем, раздоры в стане оппозиции и т.п.), а также материальные и иные средства воздействия (деньги, оружие, сырье и т.п.). При столь широком понимании ресурсов утрачивается их специфика как относительно самостоятельного, обычно материализованного зве­на, опосредующего взаимодействие агентов власти и служащего важ­нейшим социальным фактором подчинения и господства.

Поэтому для изучения власти и ее структуры предпочтитель­нее более узкая трактовка ресурсов, их понимание как всех тех средств, использование которых обеспечивает влияние субъекта на объект власти. Ресурсы могут применяться для поощрения, нака­зания или убеждения. В процессе их реализации субъектом они могут трансформироваться во власть, которая и представляет со­бой способность превращать определенные ресурсы в устойчивое влияние в рамках системы взаимосвязанных агентов. Ресурсы иногда отождествляют с основаниями власти, хотя чаще к таким основаниям относят также и агентов власти — ее субъект и объект.

Первостепенная значимость ресурсов как оснований власти отражена в теории «социального обмена» (П. Блау и др.). Соглас­но этой теории, в основе власти лежит неравномерное распределе­ние дефицитных ресурсов. Люди, не имеющие ресурсов, получают их в обмен на исполнение распоряжений их владельцев. Тем са­мым одни попадают в зависимость от других, подчиняются им.

 

 

Для выделения различных видов власти широко распростра­нена классификация ее ресурсов в соответствии с важнейшими сферами жизнедеятельности — на экономические, социальные, культурно-информационные, принудительные (силовые). Эконо­мические ресурсы — это материальные ценности, необходимые для общественного и личного производства и потребления, день­ги как их всеобщий эквивалент, техника, плодородные земли, по­лезные ископаемые и т.п. Социальные ресурсы — способность повышения или понижения социального статуса или ранга, места в социальной стратификации. Они частично совпадают с эконо­мическими ресурсами. Так, например, доход и богатство, являясь экономическим ресурсом, вместе с тем характеризуют и социальный статус. Однако социальные ресурсы включают и такие показатели, как должность, престиж, образование, медицинское об­служивание, социальное обеспечение и т.п.

Культурно-информационные ресурсы — знания и информация, а также средства их получения и распространения: институты науки и образования, средства массовой информации и др. Как считает известный американский социолог-прогнозист Олвин Тоффлер, в конце XX в. знания и информация становятся важнейшим ре­сурсом власти. Уже сегодня в постиндустриальных странах «знания, в силу своих преимуществ — бесконечности, общедоступности, демократичности, — подчинили силу и богатство и ста­яли определяющим фактором функционирования власти». В ходе общественного развития такие традиционные ресурсы власти, как сила и богатство, утрачивают влияние, хотя и не исчезают полностью. Истинную же власть приобретают знания и облада­ние информацией

Принудительные (силовые) ресурсы — это оружие, институты физического принуждения и специально подготовленные для этого люди. В государстве их ядро составляют армия, полиция, службы безопасности, суд и прокуратура с их вещественными атрибута­ми: зданиями, снаряжением и техникой, тюрьмами и т.п. Этот вид ресурсов традиционно считается наиболее эффективным ис­точником власти, поскольку его использование способно лишить человека жизни, свободы и имущества — высших ценностей.

Различные ресурсы власти обычно применяются ее субъекта­ми в комплексе, особенно государством, в большей или меньшей степени обладающим всеми видами ресурсов.

Специфическим ресурсом власти является сам человек — де­мографические ресурсы. Люди — это универсальный, многофунк­циональный ресурс, который производит другие ресурсы. Чело­век — создатель материальных благ (экономические ресурсы), солдат и член партии (политико-силовые ресурсы), обладатель и распространитель знаний и информации (культурно-информа­ционные ресурсы) и т.д. Личность выступает ресурсом власти лишь в одном из своих многочисленных измерений — будучи исполь­зована как средство реализации чужой воли. В целом же человек — не только ресурс власти, но и ее субъект и объект.

 

Впервые на ограничительное свойство власти особое внима­ние обратили американские политологи Петер Бахрах и Мортон Баратц, назвавшие его «вторым лицом власти». Реальное проявление в обществе этого свойства политической власти состоит в ее способности исключать из сферы общественных дискуссий и политических решений определенные темы и тем самым предотвращать их адекватное отражение в массовом сознании и реальное развертывание соответствующих политичес­ких конфликтов.

В странах командного социализма такими запретными для кри­тики темами были прежде всего право коммунистических партий на руководство обществом и право граждан на идеологическое и политическое инакомыслие и оппозицию. В ФРГ 50—60-х гг. бло­кированной властями политической темой явилось, например, от­ношение к строительству атомных электростанций. Согласие, до­стигнутое по этому вопросу политической элитой, СМИ, предпри­нимателями и менеджерами под прикрытием популярного лозунга «больше роста — больше энергии», позволило исключить саму дис­куссию об альтернативных атому источниках энергии

Способы властвования имеют сложную и неоднозначную клас­сификацию. Они могут быть демократическими (власть осущест­вляется при участии в принятии решений их исполнителей), ав­торитарными (неограниченная власть, не претендующая на пол­ный контроль над подданными), тоталитарными (всеобъем­лющий контроль субъекта над объектом), конституционными (правление в рамках закона), деспотическими (всевластие, про­извол и беззаконие), либеральными (уважение свободы и прав личности) и др.

Процесс властвования упорядочивается и регулируется с по­мощью специального механизма власти — системы организаций и норм их устройства и деятельности. Применительно к такому сложному социальному субъекту, как общество (народ), механиз­мом власти выступают государственные органы и другие полити­ческие институты и право. (Они специально анализируются в последующих главах.)

 

Экономическая власть — это контроль над экономическими ресурсами, собственность на различного рода материальные цен­ности. В обычные, относительно спокойные периоды общест­венного развития экономическая власть доминирует над другими видами власти, поскольку «экономический контроль — это не просто контроль одной из областей человеческой жизни, никак не связанной с остальными; это контроль над средствами дости­жения всех наших целей»

С экономической властью тесно связана власть социальная. Если экономическая власть предполагает способность распреде­ления материальных благ, то социальная — распределения пози­ций на социальной лестнице — статусов, должностей, льгот и привилегий. Современные государства обладают большой соци­альной властью, с помощью социальной политики они могут вли­ять на общественное положение широких слоев населения, вы­зывая тем самым их лояльность и поддержку.

Культурно-информационная власть — это прежде всего власть над людьми с помощью научных знаний, информации и средств их распространения. Кроме того, это моральная, религиозная и некоторые другие виды власти, связанные с подчинением на ос­нове авторитета. В современном обществе из всех видов духовно­го влияния на первый план выдвигается научно-информацион­ная власть. Знания используются как при подготовке правитель­ственных решений, так и для непосредственного воздействия на сознание людей в целях обеспечения их политической лояльнос­ти и поддержки. Такое воздействие осуществляется через инсти­туты социализации (школа, другие образовательные учреждения), а также с помощью СМИ.

Информационная власть способна служить разным целям: не только распространению объективных сведений о деятельности правительства, положении в обществе, но и манипулированию — управлению сознанием и поведением людей вопреки их интере­сам, а нередко и воле, основанному на специальных методах об­мана.

Принудительная власть опирается на силовые ресурсы и озна­чает контроль за людьми с помощью применения или угрозы применения физической силы. Принудительную власть не следу­ет отождествлять с властью политической, хотя легальное исполь­зование силы в масштабах государства — важнейшая особенность последней. Насилие, физическое принуждение могут использо­ваться и неполитической властью, например в отношениях меж­ду рабами и рабовладельцами, между деспотом — главой семьи и ее членами, между главарем и членами преступной группировки, между рэкетирами и торговцами и т.д.

 

Политическая власть, испытывая сильное воздействие власти экономической, достаточно самостоятельна и способна превали­ровать над ней, подчинять ее своим целям. При определенных обстоятельствах доминирующее влияние на общество может ока­зывать власть духовно-информационная. Ее монопольное использование может обеспечить политической группировке победу на выборах и длительное сохранение своего господства несмотря на неэффективность экономической и социальной политики.

Во взаимодействии различных властей в обществе имеет мес­то так называемый кумулятивный эффект — усиливающееся на­копление власти. Он проявляется в том, что богатство повышает шансы человека на вхождение в политическую элиту и доступ к СМИ и образованию; высокая политическая должность способ­ствует накоплению богатства, доступу к знаниям и информаци­онному влиянию; последние же, в свою очередь, улучшают воз­можности в занятии лидирующих политических позиций и по­вышении дохода.

Слияние политической, экономической, социальной и духов­но-информационной властей при командной роли политики на­блюдается в тоталитарных государствах. Демократический же строй предполагает разделение как самих этих властей, так и каждой из них: в экономике — наличие множества конкурирующих центров влияния, в политике — разделение властей между государством, партиями и группами интересов, а также самой государственной власти на законодательную, исполнительную и судебную, в ду­ховной сфере — плюрализм СМИ и других источников знания и информации.

Как уже отмечалось, типологии власти разнообразны. В зави­симости от субъектов власть бывает автократическая (самодержа­вие), олигархическая (группократия) и самоуправленческая (власть всех членов группы или организации). По сферам проявления власть делится на государственную, партийную, профсоюзную, армейскую, семейную и т.п. По широте распространения выделяются: мегауровень — международные организации, например ООН, НАТО и т.п.; макроуровень — центральные органы государства; мезоуровень — организации (областные, районные и т.п.), подчиненные центру, и микроуровень — власть в первичных организациях и малых группах. Возможна классификация власти по функциям ее орга­нов, например законодательная, судебная и исполнительная власти государства; по способам взаимодействия субъекта и объекта влас­ти — демократическая, авторитарная и т.п.

 

§ 3. Политическое господство и легитимность

 

Политическое господство означает структурирование в общест­ве отношений командования и подчинения, организационное и законодательное оформление факта разделения в обществе управ­ленческого труда и обычно связанных с ним привилегий — с одной стороны, и исполнительской деятельности — с другой. Оно воз­никает тогда, когда власть институциализируется, превращается в устойчивые отношения, когда в организации устанавливаются позиции, занятие которых позволяет принимать решения, прика­зывать, разрешать или запрещать. «Господство, — писал Вебер, — означает шанс встретить повиновение определенному приказу»

Господство неразрывно связано с властью, является формой ее организации в обществе. Политическая власть, опираясь на вооруженную силу, может возникнуть и до установления господ­ства. Однако в этом случае она не сможет долго продержаться и выполнять свои функции в обществе.

Научное понимание господства, в отличие от его трактовки в повседневном языке, этически нейтрально и не связано с такими негативными атрибутами, как эксплуатация, угнетение, подавле­ние. Господство — это политический порядок, при котором одни командуют, а другие подчиняются, хотя первые могут находиться под демократическим контролем вторых. Такой порядок может соответствовать интересам не только управляющего меньшинст­ва, но и всего общества или, по крайней мере, его большинства, хотя в истории человечества политическое господство проявля­лось обычно как форма закрепления и (или) средство приобрете­ния социального господства, т.е. привилегированного положения в обществе, связанного с социальным неравенством.

В современных правовых социальных государствах связь по­литического господства с социальными привилегиями ослабла, хотя и не исчезла полностью. Альтернативой политическому гос­подству является самоуправленческая организация общества, осу­ществление которой в обозримой перспективе нереально.

 

Сам термин «легитимность» иногда переводят с французского как «законность» или «узаконенность». Такой перевод не совсем точен. Законность, понимаемая как действие через закон и в со­ответствии с ним, может быть присуща и нелегитимной власти.

Большой вклад в теорию легитимации господства (власти) внес Макс Бебер. В зависимости от мотивов подчинения он выделил три главных типа легитимности власти:

1. Традиционная легитимность. Она обретается благодаря обы­чаям, привычке повиноваться власти, вере в непоколебимость и священность издревле существующих порядков. Традиционное господство характерно для монархий. По своей мотивации оно во многом схоже с отношениями в патриархальной семье, осно­ванными на беспрекословном повиновении старшим и на лич­ном, неофициальном характере взаимоотношений между главой семьи и ее членами. Традиционная легитимность отличается проч­ностью. Поэтому, считал Бебер, для стабильности демократии полезно сохранение наследственного монарха, подкрепляющего авторитет государства многовековыми традициями почитания власти.

2. Харизматическая легитимность. Она основана на вере в ис­ключительные качества, чудесный дар, т.е. харизму, руководите­ля, которого иногда даже обожествляют, создают культ его лич­ности. Харизматический способ легитимации часто наблюдается в периоды революционных перемен, когда новая власть для при­знания населением не может опереться на авторитет традиций или же демократически выраженной воли большинства. В этом случае сознательно культивируется величие самой личности вож­дя, авторитет которого освящает институты власти, способствует их признанию и принятию населением. Харизматическая леги­тимность базируется на вере и на эмоциональном, личностном отношении вождя и массы.

3. Рационально-правовая (демократическая) легитимность. Ее источником выступает рационально понятый интерес, который побуждает людей подчиняться решениям правительства, сфор­мированного по общепризнанным правилам, т.е. на основе де­мократических процедур. В таком государстве подчиняются не личности руководителя, а законам, в рамках которых избираются и действуют представители власти.

Рационально-правовая легитимность характерна для демокра­тических государств. Это преимущественно структурная или ин­ституциональная легитимность, основанная на доверии граждан к устройству государства, а не к отдельным личностям (персо­нальная легитимность). Хотя нередко, особенно в молодых демо­кратиях, легитимность власти может основываться не столько на уважении к выборным институтам, сколько на авторитете кон­кретной персоны руководителя государства. В современном мире легитимность власти нередко отождествляют лишь с ее демокра­тической легитимностью.

Легитимность власти не ограничивается ее тремя, ставшими классическими типами. Существуют и другие способы легитима­ции и, соответственно, типы легитимности. Один из них — идео­логическая легитимность. Ее суть состоит в оправдании власти с помощью идеологии, вносимой в массовое сознание. Идео­логия обосновывает соответствие власти интересам народа, нации или класса, ее право управлять. В зависимости от того, к кому апеллирует идеология и какие идеи она использует, идеологическая легитимность может быть классовой или на­ционалистической.

В странах командно-административного социализма была широко распространена классовая легитимность. Во второй поло­вине XX в. многие молодые государства в попытках получить признание и поддержку населения очень часто прибегают к на­ционалистической легитимации своей власти, нередко устанав­ливая этнократические режимы.

Идеологическая легитимация основывается на внедрении в сознание и подсознание людей определенной «официальной» идеологии с помощью методов убеждения и внушения. Однако, в отличие от рационально-правовой легитимации, апеллирующей к сознанию, разуму, она — однонаправленный процесс, не пред­полагающий обратных связей, свободного участия граждан в фор­мировании идеологических платформ или их выборе.

  

Эффективность власти — это ее результативность, степень выполнения ею своих функций в политической системе и обще­стве, реализации ожиданий (экспектаций) граждан и прежде все­го наиболее влиятельных слоев — элит. В современных условиях легитимность и эффективность власти — два важнейших фактора ее стабильности, доверия к ней и поддержки ее гражданами.

Несмотря на мотивационные различия легитимность и эф­фективность власти взаимосвязаны. В конечном счете любые типы легитимности власти очень во многом определяются надеждами населения на ее эффективность, т.е. удовлетворение его требова­ний. Многие авторитарные режимы, первоначально страдающие дефицитом легитимности, например в Чили, Южной Корее, Бра­зилии, впоследствии в значительной мере приобрели ее благода­ря успешной экономической… Продолжение »